Это вальсирует с профбилетом в кармане Присыпкин, бывший «пролетарий от станка», жених Эльвиры Ренессанс.
Мы не знаем еще, как долговечно мещанство, не знаем, что через пятьдесят лет, когда Присыпкин будет разморожен, мы сами убедимся, сколь живуча его порода.
Каждое время имеет свои песни. Компьютер памяти отщелкивает песенки молодости маминых лет: «Все это платочки, все эти платки много говорят, говорят без слов...» Потом звучит куплет нашего детства:

Я Сеньку встретила на клубной вечериночке,
Когда там ставили кино «Богдадский вор».
Глаза зеленые и желтые ботиночки
Зажгли в душе моей пылающий костер...

Какую песню восьмидесятых лет отщелкает компьютер будущего? Внезапно я замечаю, что мне дорог этот рассказ о давно прошедшей весне двадцатых годов. Дорог потому, что люди, о которых я пишу, молоды, молод и я, будущее еще не обвело наши лица тенью.
В ИНО вместе со мною учились молодые украинские поэты Панько Педа, Олекса Кимлач, Степан Олейник. Педа и Олейник дружили с красивой сероглазой студенткой Лидией Шкреба. Позднее она вышла замуж за приехавшего 'с Дальнего Востока в Одессу Виталия Закруткина, будущего известного советского писателя. Педа служил в Одесском оперном театре завлитом, казался мне угрюмым, даже диковатым. Зато Степан Олейник был сама доброжелательность, сердечность и деликатность. Мы подружились с ним и договорились переводить стихи друг друга. Это была маленькая военная хитрость. Олейник тогда не сочинял еще сатирических стихов, был лириком. Стихи, какие мне бы хотелось, у меня тоже еще не брали. На Украине тогда, в Харькове, выходил журнал на русском языке «Красное слово». В Одессе начал печататься журнал на украинском языке «Металевi дні».
Его редактировали украинские прозаики, работавшие в Одессе, Лесь Гомин и Василь Миколюк.
Гомин был постарше, казавшийся внешне строгим, он был справедлив и доброжелателен. К начинающим писателям, писавшим на русском языке, редакция «Металевих днів» относилась с вниманием. Поздней, переехав в Ленинград, я по поручению Гомин а посылал оттуда корреспонденции о новостях литературы и культурной жизни. Взаимные переводы открывали передо мной и Олейником возможности печататься в обоих журналах, украинском и русском. Сложилось так, что первое мое стихотворение «Поезда республики», переведенное Олейником, появилось только на украинском языке. По-русски, теперь я уже не помню по каким причинам, я его и не напечатал.
Ходили наши украинские друзья по городу празднично одетые, в пиджаках, с галстуками, что считалось тогда среди молодежи, в особенности, комсомольцев, даже предосудительным. И у всех, за исключением одного, о чем я скажу ниже, на головах были малинового цвета тюбетейки с золотым кантом.
Возможно, что они заказали их себе у одного мастера.
Поэт Владимир Гадзинский тюбетейку не носил. Он приехал с Галичины, щеголял модным европейским костюмом, крагами, в руке у него пощелкивал стэк.
Гадзинский был знаменит одним стихотворением, состоявшим из двух слов, но напечатанным в журнале лесенкой.
 ЦЕ
   роб
      кооп,—
 Пе
   ре
      коп.

В то время Одесса была оклеена плакатами «Покупай товар в «Ларьке»! Дешевле, лучше, чем везде». Или еще:

Дешевле и лучше.
       «Ларька» девиз —
Все
   для мужчин,
           детей
                и девиц!

Центральный рабочий кооператив героически боролся с акционерным обществом «Ларек», Его желтого цвета фургоны, магазины, будки, где продавались различные, преимущественно съестные изделия одно время привлекали к себе множество покупателей, которым «Ларек» выдавал льготные талоны на скидку. Был сложен на мотив «Мы кузнецы» особый гимн «Ларек всесильный, всегда обильный...» Гадзинский своим стихом ратовал в защиту кооперативов.

Читать дальше