Фильм "Броненосец "Потемкин"".
Он рассказывал друзьям, что встретил на лестнице молодую женщину, которая катила по ступеням коляску с ребенком. Мгновенно вспыхнула мысль: ведь такая молодая мать с коляской могла быть на лестнице в "потемкинские" дни, и если бы она выпустила из рук коляску...

И в экземпляр "монтажных листов" (режиссерской разработки), уже отпечатанных на машинке, снова вторгается карандаш Эйзенштейна: к заглавию "Лестница" добавляется "в Одессе", а в тексте среди дописанных сорока с лишним укрупнений и деталей - около тридцати кадров, в которых без заботы о стилистической стройности, без знаков препинания, стремительно, но разборчиво записана трагическая новелла о молодой матери и ребенке в коляске...

В архиве С. Эйзенштейна хранится папка, в которой лежат машинописные экземпляры пяти режиссерских разработок. На обложке папки красный карандаш режиссера размашисто начертал: "Потемкин". Монтажные листы" и перечислил: "1. Лестница. 2. Начало. 3. Траур. 4. Конец. 5. Детали разработок восстания".

Эти "монтажные листы" собраны автором вместе, очевидно, уже после окончания всех работ: фильм Эйзенштейна до самых последних дней перед премьерой назывался все еще "1905 год". И тем не менее последовательность разработок не соответствует построению фильма.

Действительно: финальная часть - в середине, первые части - в середине и в конце, а в самом начале - центральный эпизод. И то, что это не случайное расположение, Эйзенштейн подчеркивает четкой нумерацией.

Центральный эпизод в самом начале - это объясняет все: автор, закончив фильм, сложил свои "одесские" разработки в том порядке, в каком они появлялись на свет. Эта папка - своеобразный дневник рождения "Потемкина" из замысла фильма "1905 год".

Вначале - "Лестница". Вдохновенный, разработанный до деталей эпизод. Он уже не может оставаться среди хроникальной скорописи сценария "1905 год". Режиссер хочет рассмотреть лица людей, вслушаться в биенье их сердец, и он пишет заново эпизоды, предшествующие "Лестнице". Затем - финал. И наконец - очень сложный монтажно, полный яростной динамики эпизод восстания, записанный заново, с новыми персонажами, новыми деталями.

И все-таки при этой подробной, продуманной разработке Одесса снова и снова подсказывала режиссеру неповторимые решения.